Борис Немцов не нуждается в особых представлениях. Начав с депутатства в Верховном Совете в переломные 90-е демократом «первой волны», он стал одним из самых молодых и  ярких региональных руководителей. Многие его воспринимали как своего рода  политического плей-боя, другие собирались в инициативные группы для выдвижения его в Президенты России. В любом случае напористость, драйв, неподражаемый стиль его публичной политики заставляли поневоле прислушиваться к его голосу в разных аудиториях –  в федеральном правительстве, в Госдуме, в комитете по местному самоуправлению, на передаче «Свобода слова» прежнего НТВ. В «нулевые» мы увидели совсем другого Немцова – он больше появлялся не на телеэкране, а на уличных митингах, в полицейском «автозаке», за решёткой по делу об «административном нарушении». Но от этого он не становился менее узнаваемым и востребованным как аналитик происходящего в стране. В нашем первом вопросе Борису Ефимовичу неслучайно было затронуто странное явление современной политики и медиа-сферы – так называемые стоп-листы на телевидении. Напомним, что одним из первых, кто открыто высказал о них собственное суждение, - и не кому-нибудь, а премьеру Путину во время его встречи с коллективом Первого канала, -  был его полный тёзка Владимир Владимирович Познер.