Анри ВАРТАНОВ, доктор филологических наук, профессор

Бывают же такие совпадения: в последний день июня, когда я закончил сбор материалов для этих заметок о программе «Познер» и готовился было сесть за компьютер, чтобы писать, из-за океана пришло сообщение, ставшее сенсацией в мире телевизионной журналистики. Великий, 76-летний Ларри Кинг, который в течение четверти века в прямом эфире канала CNN вел ежедневные программы-беседы с выдающимися людьми не только своей страны, но и всего мира (все, конечно, помнят его интервью с только что возглавившим страну В. Путиным, где наш президент неловко ответил на вопрос о подлодке «Курск», – «Она утонула»), – решил с сентября уйти с телевидения.

Кинг для российского ТВ новейшей поры – не просто знаменитый американский интервьюер, живой классик. Он еще и пример для подражания: напомню, что Влад Листьев в одном из давних своих циклов-бесед представал на экране в подтяжках a la Кинг, что выглядело откровенным и, надо сказать, не очень солидным копированием заокеанского мэтра. Сегодня, спустя двадцать лет, если не подражанием или прямыми заимствованиями, то, во всяком случае, отчетливым следованием формату Larry King Live, отмечена «в прямом эфире Первого канала программа со скромным названием «Познер».

Я процитировал то определение, которое дал своему детищу сам автор в одном из давних выпусков (29.06.2009), неслучайно. Нет в нашем эфире – да и не было никогда прежде! – программы, которая бы названием своим имела имя автора. Обычно, максимум, что позволяют себе самые знаменитые телевизионщики, так это обозначить себя после названия передачи, используя союз «с...» Познеровская «скромность» в последнем его проекте становится демонстративной. Она будто специально приглашает критиков оценить ее по гамбургскому счету. Что ж, приглашение принято...

Начну с конца, со статьи Познера «Ларри Кинг никогда не брал гостя за глотку», опубликованной по горячим следам события («Известия», 1.07.2010). И в ее заголовке, и в тексте невооруженным глазом видно желание умалить личность объявившего об отставке интервьюера. А заодно и в какой-то степени противопоставить ему себя. В разных местах статьи разбросаны замечания типа «пару раз он просил меня заменить его в кресле ведущего» и тут же «не могу сказать, что я у него чему-то научился»; «говоря о рекордной популярности программы Кинга, нужно иметь в виду, что по рейтингам она не побивала никаких рекордов, кроме тех, что относятся к кабельному телевидению». При этом, Познер не замечает противоречий в своих рассуждениях. С одной стороны, «мировая популярность Ларри Кинга объясняется тем, что CNN есть во всех гостиницах во всем мире. Огромное количество людей за пределами США могут смотреть этот канал». С другой, объясняя конец популярности программы, автор ссылается на то, что «изменилось и само американское общество, изменился состав зрителей». Непонятно, в итоге, где произошли перемены: в Америке, где Кинга и до того не больно жаловали, или среди обитателей разбросанных по всему миру отелей? Познер прошелся и по Кингу-человеку: «Странная спесивость, которая неприятна»; может приврать о своих дружеских связях с сильными мира сего; «холодный, сдержанный и неприветливый. Конечно, если ты не такой, который может ему пригодиться». Этими словами завершается в газете портрет телемастера. Не стану его оценивать: полагаю, в Штатах найдется человек, который переведет ему то, что сказал о нем российский коллега. Хотел, было, написать «младший по возрасту», но потом вспомнил, что они – одногодки.

Мне гораздо интереснее проследить то, что сказано Познером о творческой стороне Кинга. Познер критически оценил два качества своего коллеги. Также, как тут же понимает читатель, в неназванном сравнении с собой, любимым. Первое обозначено в заголовке статьи. Второе – «он не очень образованный и эрудированный человек. Шоу выходило каждый день, и он не готовился». Если учесть, что Кинг одновременно с телевидением вел ежедневную радиопрограмму, а заодно каждый день писал еще и заметку в крупную газету USA Today, то, понятно, для подготовки к каждому телевыпуску времени не было.

Другое дело – программа «Познер». Ее автор выходит в эфир раз в неделю. Да и то – не каждую. Но, главное, журналист придумал замечательное ноу-хау, с помощью которого можно, пожалуй, выдавать по два выпуска в день. Объяснюсь. Планируя заранее будущие эфирные встречи, он объявляет имена и предлагает зрителям присылать свои вопросы на сайт программы. Вся первая половина каждого выпуска, до рекламы, делящей его пополам, состоит из чужих, зрительских вопросов, выбранных из почты. К сожалению, журналист, которому очень важно оставаться перед гостем «дамой, приятной во всех отношениях», самые острые вопросы отсекает, оставляя, в основном, те, что не представляют никакой опасности для собеседника.

Приведу в пример самый последний выпуск, вышедший в пору, когда я работал над этими заметками. Гостем студии (28.06.2010) был ректор МГУ В.Садовничий. Того приводили в ярость упоминания о неких мировых рейтингах, согласно которым МГУ находится на 155-м месте. По его собственным подсчетам, с методикой коих он нас не познакомил, столичный университет входит в пятерку лучших вузов планеты. Когда кто-то из пишущих заметил о слабой цитируемости наших ученых в мире, ректор привел в ответ лукавый аргумент, предложив обсуждать эти цифры в прямой пропорции с размерами финансирования каждого вуза. В условиях подобного диалога Познер не рискнул взять своего гостя за глотку. Мало того, он благоразумно не стал озвучивать самые острые вопросы. С одним из них, поведавшем о жутком состоянии университетских общежитий, мне удалось познакомиться в архиве программы.

Впрочем, я мог бы задать вопросы, исходя из собственного опыта. В свое время я окончил два факультета МГУ, на одном из которых затем почти сорок лет преподавал. Мой грустный опыт свидетельствует: учебные программы, преподавательский состав, критерии отбора студентов, – все находится на катастрофически низком уровне. Год назад «Московский комсомолец» поведал о том, какие элементарные, постыдные ошибки допускали в простеньком диктанте только что принятые на журфак первокурсники. Они, впрочем, с первых же осенних дней думают не столько об учебе, сколько о том, чтоб поскорее устроиться в какую-нибудь редакцию. После этого нетрудно догадаться, с каким профессиональным уровнем мы столкнемся, когда первокурсники станут выпускниками. Ректор, к моему изумлению, в самом начале встречи решительно высказался за труд во время учебы студентов. Фактически, расписался в неспособности обеспечить молодежи обучение в вузе, который позиционируется как элитный. Удивило и то, что Познер, сам в прошлом выпускник биофака МГУ, ни словом не обмолвился о плачевном положении дел в вузе.

Он поспешил завершить первую половину, чтобы во второй перейти к материалу, который также, в компьютерную эру, не представляет особого труда в воплощении. В самом деле, достаточно в поисковой системе набрать имя будущего гостя, как все его сочинения, интервью, мемуары оказываются к вашим услугам. После этого остается, как это умеет с блеском делать обаятельнейший журналист, зачитывать цитаты, выслушивать искренние удивления гостя («Боже мой, столько лет прошло, а сказанное мною когда-то, оказывается, вот оно, рядом!»), учитывать его поправки на неточности давнего интервьюера или на эволюцию своих взглядов.

Сам Познер в последнее время вторые разделы своих программ называет «Вокруг да около». Заметьте, не я это сказал. Хотя иногда, завершая раздел первый, который он обозначает латинским Vox populi («Глас народа»), он, как бы признавая авторство зрителей, приславших электронные письма, говорит нам, что вот после рекламы начнется, наконец, собственно его интервью. При этом, дотошные зрители и въедливые критики недоумевают: неужто зачитывание давних цитат в сопровождении дежурных реплик, типа: «Вы это говорили?», «В каком году это было?», «Что стало поводом для этих слов?» и т.п., можно назвать высоким термином телеинтервью? Тут я полностью согласен со словами Познера из уже упомянутой статьи: «Жанр интервью – самый интересный на телевидении. Конечно, если это прямой эфир. Возникает особый нерв, когда ни вы, ни гость, ни зрители не знают, что будет через секунду. Это придает программе особенную привлекательность. Это и есть телевидение».

Теперь – о самом главном. Об умении интервьюера брать гостя за глотку. О том искусстве, коим, увы, не владел слабак Кинг, который «решил изначально не задавать неприятных вопросов. Тех, что у нас называют провокационными». Далее Познер дает мастер-класс своему незадачливому коллеге. «Получив ответ от Владимира Путина «она утонула», он мог бы продолжить: «Господин президент, я, конечно, знаю об этом, но вопрос в том, почему это произошло?» Но Кинг понял, что вопрос про подводную лодку гостю неприятен, не стал развивать тему и пошел дальше». Тут я вынужден не согласиться с мэтром, его профессиональным вкусом, заметив ему, что односложно-бытовой ответ нашего президента оказался намного выразительнее любых подробностей. Недаром, прошло уж десять лет, а эти два слова все помнят, и они по-прежнему остаются шедевром Кинга. Именно потому, что у него хватило инстинктивного чутья не размазывать тему.

Кстати, о теме. В интервью изданию «Русская Германия» Познер высказался о том, как он видит свою беседу с Путиным. «Это могло бы быть откровенное и даже жесткое интервью. Путин – человек, умеющий отвечать на любые вопросы. Но у В.В. есть одна слабость – он довольно тонкокожий и легко начинает сердиться. Я бы этим воспользовался. Как всякий государственный деятель, Путин хорошо умеет считать, и, вероятно, просчитал, что выигрыш от такого откровенного интервью вряд ли будет, а вот проигрыш может быть достаточно значительным. Так зачем ему рисковать?» Заметим, как элегантно обыграл журналист полученный из пресс-центра В.В. отказ.

Признаться, работая над этими заметками, я перелопатил в интернете несколько десятков выпусков «Познера», но не нашел ни одного, где бы он проявлял обещанную жесткость, тем более, случаев, когда бы наш журналист брал своих гостей за глотку. Даже когда К.Илюмжинов (26.04.2010) стал всерьез уверять, будто 18 сентября 1997 года за ним прилетали инопланетяне и возили к себе, у журналиста, в других случаях бесстрашно признающегося в своем атеизме, не хватило смелости для адекватных квалификаций. Он просто резко сменил тему разговора.

Такую же, малопонятную, робость проявил интервьюер и в беседе с Н. Михалковым (25.01.2010), в которой Познер заявил, почему-то, что не станет касаться в разговоре двух тем – кинематографа и религии. И это – при том, что конфликт вокруг Союза кинематографистов в эти как раз дни достиг апогея. Журналист решил, почему-то, говорить о проблемах политики, истории, власти, – вопросах, в которых гость не очень силен и предпочитает всякий раз в одних и тех же выражениях излагать зады русской философии рубежа ХIХ-ХХ веков. Когда речь зашла о Сталине, Михалков поведал почти илюмжиновскую историю. Оказывается, однажды съемочная группа «Утомленных солнцем-2» сидела в ожидании начала съемок на Ближней даче вождя, и из гримерной вышел актер М.Суханов при полном параде Верховного. Шок был так велик, что все присутствующие, как один, встали.

Слушая эту фантастическую историю, Познер не нашел что сказать. Редактор журнала «Искусство кино» Д.Дондурей в эфире радио «Эхо Москвы» сделал интервьюеру в точности такое же замечание, как тот – Кингу. Он заметил, что Михалков рассказывал о случившемся с внутренним восторгом, а «Познер его, почему-то, не спрашивает: а вы-то сами как к этому восторгу относитесь, Никита Сергеевич?» Пусть не обижается на меня журналист, но тут дополнительный жесткий вопрос напрашивался несравненно более определенно, нежели в случае гибели «Курска»...

Под конец – коротко о других сторонах проекта. Мне показалось странным, что Познер, первый и многолетний президент российской телеакадемии, не нашел возможным за все время пригласить в эфир кого-либо из своих выдающихся коллег. Шокировали его слова, сказанные в «Русской Германии»: «само звание «академик телевидения» – это глупость». Возможно, это и так, но ведь многие зрители и все до одного профессионалы-телевизионщики прекрасно помнят, с какой помпой на ежегодных церемониях вручения ТЭФИ устроители церемонии представляли президента академии, с какой охотой (так и хочется, простите, сказать: жадностью) он коллекционировал бронзовых Орфеев, присуждаемых ему, как долго он цеплялся за президентский пост, заявляя многократно, что готов уйти, но не уходя. Понадобилась громкая акция каналов-учредителей академии, объявивших о своем выходе из нее, чтобы президент понял, наконец, чего от него ждут коллеги.

В последние годы все чаще становилось заметным, что Познер держится не только за академию, но и за эфир Первого канала. Снятие из сетки его программы «Времена», которая стояла в прайм-тайм уик-энда, и замена ее ночным эфиром в понедельник, стало, мне кажется, деликатным намеком на принятие решения. Такого же смелого, как у его американского коллеги.

К сожалению, мэтр продолжает маневрировать. На летние месяцы анонсировал встречи с французским послом и известным российским пианистом. При этом, в газетном интервью гордо сообщил о своей финансовой состоятельности и о трех паспортах: не только российском, но еще американском и французском. Мол, я нигде не пропаду.

С этим, впрочем, никто и не спорит: говоря о Познере, телевизионщики все чаще вспоминают о человеке, который прошел под ливнем, не замочившись.