ПРОЩАНИЕ

Валерий ДРАННИКОВ

12 июля на 71 году жизни умер блестящий журналист и удивительный человек – легендарный Валерий Джемсович Дранников-Элингер

Мне даже не нужно прикрывать глаз, чтобы увидеть его улыбающееся лицо, на этот раз – с выжидательным прищуром, что бывало крайне редко, будто он спрашивал «Некролог пишешь? Ну-ну, почитаем»… И стало страшно, будто некролог – та самая вещь, в которой легче всего скатиться в бездарное письмо. Его жизнь, на вид такая лёгкая и хмельная, траектория которой неизменно пересекалась с барами московского Домжура, всем казалась вечной. Его биографию знали по клочкам, и каждый клочок оказывался легендой. Про первую работу в «Московской правде» мало вспоминали, зато работа в «Гудке», где он создал великолепный отдел спорта, была у всех на устах. Там он проработал долго, а когда сменилось начальство и когда вместо 300 строк ему выделили 30, он написал акрозаметку: если сложить первые буквы каждого слова, то получалось «Воробьёв – говно». Его вызвали на всякие ковры (в ЦК, например), ему сказали, что, мол, вся страна смеётся. А он удивился: надо же, как получилось! Даже не думал, само вышло.

Он работал… Да где он только ни работал! И в «Коммерсанте», и в газете «Россия», и «Русском Ньюсвике», и в «Русском пионере», и в «Большом городе», совсем недавно он снимался в фильме Дуни Смирновой в роли бомжа. Он дал первый репортаж из космического ЦУПа, куда проник без всяких разрешений, за что его собирались сильно наказать, а потом дали большую премию. Он организовывал бригады шабашников, а потом снова возвращался к письму. Он делал сам, вручную, мебель на заказ (у одного нашего посла квартира, говорят, до сих пор обставлена гарнитуром, сделанным самолично Валерием Джемсовичем). Хронологию намеренно не соблюдаю, она не имеет принципиального значения. Когда после 19 лет ухода от СМИ он снова вернулся в прессу, то имел право сказать: «Я первый пенсионер, который снова начал с нуля и снова состоялся». Хотел насытить заметку ссылками на его материалы. Но потрудитесь сами, поищите через поисковики – и вы увидите, что это за человек, лёгкий, как эльф и при этом невозможно глубокий, настоящий. За что и терпели его независимый характер.

Когда началось кооперативное движение, он был в числе первых 10 зарегистрированных московских кооператоров (на 10-летие движения этой первой десятке во Дворце съездов дипломы вручали – он очень гордился). Кооператив «Символ» шил футболки с надписями. Когда для товаров открылись границы, китайские и турецкие майки перебили его бизнес, но какое-то время он был едва ли не монополистом. Его швеи ездили отдыхать за границу, а Домжур кучковался вокруг Дранникова, поскольку он угощал всех друзей, а в друзьях у него были почти все его знакомые.

Лет 20 назад я шёл к выходу из Домжура, когда туда ввалилась компания во главе с Валерием Джемсовичем. «Вот! – воскликнул он, – это Челышев, самый честный парень, которого я знаю». Мы обнялись, похлопали друг друга по пиджакам, после чего я спросил, действительно ли он считает меня самым честным? Он глянул на меня вот с тем же прищуром, с каким представился мне сейчас, когда я сел писать этот текст. «Да», – сказал он, чувствуя подвох. «Тогда забери свой бумажник. Он мне, честному человеку, ни к чему». «Когда ты успел?!!! Повтори!»

Мы с ним встречались многажды, почти всегда в одном и том же месте, и всегда это скрашивалось некоторой толикой алкоголя. Спорили о чтении (например, хорошо ли, что литературную дыру временно забили детективами?). Из него выплёскивались новые и новые идеи. Хотел открыть газету «Обыватель» (открыли её, но другие хорошие люди). Хотел создать агентство «Золотое перо», чтобы лучшие перья России работали под заказ регионов (открыли такое агентство, другие хорошие люди). Впрочем, он был самодостаточным. А вернувшись в «Гудок» будто замкнул круг. Это фото я сделал года полтора назад. Конечно, в пивбаре Домжура. Не думал, что это последняя встреча. Но кто из нас думает о последних встречах?

Редакция «Журналиста» восприняла смерть Валерия Дранникова (после инфаркта, после успешной, казалось бы, операции) как уход знаковой фигуры, как уход одного из символов поколения, умудрявшегося быть свободным даже тогда, когда свободы, казалось бы, не было. И в российской журналистике, и в Домжуре его будет сильно недоставать. Мы его не забудем.

По поручению редакции

Виталий ЧЕЛЫШЕВ